Вадим Нестеров (vad_nes) wrote,
Вадим Нестеров
vad_nes

Categories:

Красный Хогвартс. Серия 5. Звездочёт-2

Начало здесь

Нас, впрочем, в этом сюжете интересует только одна его ипостась - председатель Совета Русского общества любителей мироведения. И здесь – небольшое отступление, без которого не обойтись. Ситуация с профессиональными объединениями астрономов в стране была следующей. Было созданное задолго до революции Русское астрономическое общество, объединяющее астрономов-профессионалов. И были три организации, собравшие под свое крыло астрономов-любителей. Это Нижегородский кружок любителей физики и астрономии, старейшее в стране и всеми уважаемое объединение, выпускавшее Русский астрономический календарь. В Москве было Московское общество любителей астрономии, одними из основателей которого, кстати, были братья-художники Васнецовы. И самое крупное из любительских астрономических объединений – в Питере. То самое Русское общество любителей мироведения.

Именно на любительские астрономические объединения и сделал ставку Тер-Оганезов, прекрасно понимая, что ученые мирового уровня из Русского астрономического общества его и слушать не будут.

И начал он с Русского общества любителей мироведения – так раньше называли астрономию. РОЛМ была очень интересной организацией, созданной в 1908 году разносторонне образованными питерскими интеллектуалами. Они и впрямь занимались астрономией, но с изрядным налетом мистики, увлекаясь, к примеру, астральной мифологией. Не зря же эмблемой общества стало древнеегипетское изображение крылатого солнца.

Особенно интересной была научная деятельность Даниила Святского, главного редактора журнала «Мироведение», выпускаемого обществом. Еще в 1915 году он по совету академика Вернадского написал книгу «Астрономические явления в русских летописях» с приложением «Канона русских затмений», вычисленного молодым астрономом Вильевым, где были собраны все данные о солнечных и лунных затмениях в древней Руси и допетровской России с 1060 по 1715 год.

Помните академика Петра Лазарева, председателя Научной комиссии при горбуновском Научно-техническом отделе ВСНХ?

111990978_Petr_Petrovich_Lazarev_

По своей основной специальности он был горняк, один из научных столпов Московской горной академии, впоследствии сыгравший ключевую роль в открытии крупнейшего месторождения железа на земле – Курской магнитной аномалии. Но на горном деле Лазарев не замыкался, и еще до революции проводил исследования по влиянию электронных потоков на мозговую деятельность человека. Эти работы позволили Святскому сделать исследование, пытавшееся научно обосновать связь между солнечными пятнами и революционными событиями.

В общем, думаю, понятно, чем занимались члены РОЛМ. К тому же они были истовыми питерскими фрондерами, равно оппозиционными любой власти. При царе-батюшке они, едва образовавшись, тут отправили приглашение встать во главе общества «Морозову-Шлиссельбургскому», как они его называли, только-только вышедшему по амнистии. А при Советской власти демонстративно избрали почётным членом графиню Софью Владимировну Панину - в знак протеста против её ареста в декабре 1917 года.

Mirovedenie

Рано или поздно они должны были нарваться. Они и нарвались – скорее рано чем поздно, поэтому и отделались сравнительно легко. В 1930 году в руки ОГПУ каким-то образом попал дневник ученого секретаря РОЛМ Владимира Алексеевича Казицына, имевшего дурную привычку записывать, кто что сказал во время традиционных бесед за чаепитиями после собраний. А поскольку в выражениях в адрес власти питерские интеллигенты традиционно не стеснялись, взяли многих. Большинство, правда, потом освободили, серьезнее всех пострадали сам Казицын и любитель изучать влияние солнечных пятен на революции Святский. Оба поехали строить Беломорканал, быстро были переведены в вольнонаемные, работали по специальности – инженером и метеорологом соответственно. В 1933 уже вернулись в Ленинград.

Тер-Оганезов к этим событиям никакого отношения не имел, но ситуацией воспользовался на все сто процентов. Он добился, чтобы временно оставшийся бесхозным журнал «Мироведение» (второй по значимости астрономический журнал в стране) перевели в Москву, и сам стал его главным редактором.

Понимая, что пока он никто и звать никак, Вартан Тигранович реально «ужом вился» вокруг Морозова, изо всех сил пытаясь пригрузить на свою чащу весов его огромный авторитет. И в целом ему это удалось, в архиве даже сохранился почти анекдотично-подобострастный протокол первого заседания обновленной редакции:

Присутствуют В.Т.Тер-Оганезов (отв.ред.), Н.А.Морозов, В.И.Козлов (секр.ред.)...1. Слушали: Сообщение Ответственного Редактора об идеологическом направлении журнала... В прениях Н.А.Морозов отметил полное свое согласие с намеченной линией работы. 2.Слушали сообщение Секретаря о финансовом положении и перспективах журнала... В прениях Н.А.Морозов поздравил Редакцию с полученными ею большими достижениями... Заседание началось в 15ч.40м.; окончилось в 16ч.15м.


Первое заседание

План Тер-Оганезова был прост – из журнала следовало сделать боевой орган партии. Именно поэтому чуть не в каждом номере начали появляться статьи главного редактора о диалектическом материализме в приложении к астрономии, а сам Вартан Тигранович объявил себя «астрономом-философом». Впрочем, в пиаре он тоже понимал неплохо, поэтому начал не с занудства о метафизики естественных наук, а с громкого скандала.

От имени всех советских астрономов Тер-Оганезов написал письмо Папе Римскому, где детально перечислил все обиды, нанесенные церковью астрономам в течении долгих веков. Не забыл и про Джордано Бруно, и про Галилея, и про Коперника, и про Тихо Браге и про всех остальных. А потом объявил советских астрономов их наследниками, правда, находящимися в более лучшем положении:

«Если св. Климент VIII некогда посылал на костер основателей нашей науки, то вы, папа Пий XI, никого из ее последователей послать на костер не сможете, хотя взгляды наши — насквозь «еретические». Теперь папская церковь ополчается против «постыдных материалистических заблуждений», потому что прямо нападать на науку в наш век — предприятие бесполезное, и ни для кого теперь не является тайной, что наука не может не быть материалистической».

А в заключение поставил вопрос ребром:

«Нам хотелось бы в заключение получить от его святейшества ответ: считает ли церковь еще до сих пор Бруно, Коперника, Кеплера, Галилея и многих других мучеников науки еретиками и грешниками, а если не считает, то подвергнуты ли общественному «осуждению Климент VIII, Павел I, Ур6ан VIII и другие папы, которые совершили столько зла, сколько его не было совершено всеми злодеями мира?».

На удивление быстро получил ответ, и – что гораздо более удивительно – не менее оперативно напечатал его у себя в «Мироведении». Как резонно замечает в своей статье «Платить, каяться, открыть секретные архивы» (откуда и взяты эти цитаты) Игорь Петров, «возможно, Тер-Оганезов испытывал законную гордость тролля, которого только что вкусно покормили. Или сыграл свою роль тот факт, что по поводу Дж. Бруно у Св. Престола не нашлось оправданий».

Сделав себе на скандале имя в высших астрономических кругах, Тер-Оганезов не преминул этим воспользоваться. Вслед за питерцами, настал черед и москвичей. В январе 1931 года деятельность Московского любительского астрономического общества (МОЛА) стала предметом расследования комиссии из восьми человек, состоящей из представителей научного сектора Наркомпроса, Академии коммунистов, Государственного астрофизического института, студентов МГУ, фабрики «Труд» и Центрального комитета Союза воинствующих атеистов. Думаю, вы не удивитесь, если узнаете, что Наркомпрос представлял В.Т. Тер-Оганезов.

Комиссия нашла множество недостатков: как то – никто из руководства общества не был членом компартии, сотрудники общества никогда не интересовались применением диалектико-материалистической методологии в области астрономии и тому подобные грехи. В результате В.Т. Тер-Оганезов сменил выдающегося астронома А. А. Михайлова на посту председателя московского общества и возглавлял его последующие семь лет.

В том же году наш герой поучаствовал в проверке деятельности Государственного астрофизического института (ГАФИ). Как следствие – директора института В. Г. Фесенкова сняли, а на его место назначили С. В. Орлова. А вот заместителем директора стал Тер-Оганезов. Он же занял место Костицына в редколлегии «Астрономического журнала» - главного астрономического издания страны. Вот как наш герой вспоминал об этом эпизоде через несколько лет:

Десять лет тому назад партия и Советская власть послали меня привести Астрофизический институт в христианский вид. Я попал туда как в стан врагов. Единственным, на кого я мог положиться, был Ю. В. Филиппов, но основное я провел один. В этом институте получали зарплату В. В. Стратонов, высланный в 1922 г., и В. А. Костицын (невозвращенец). Руководители института (В. Г. Фесенков и другие) затаили против меня злобу с тех пор. Я горд, что они меня клюют. Я считаю, что я правильно выполнил свою работу.

Интересно, смотрел он в те времена на небо, хоть иногда?

А тем, кому не спится,
Открою по секрету
Один удивительный факт:
Вот я считаю звезды,
А звездам счета нету!
И это действительно так!
Смотрите в телескопы
И тоже открывайте
Иные миры и края.
Но только надо, чтобы
Хорошая погода
Была на планете
Земля.


Вряд ли, думаю, времени у него не было. К тому же к концу года у Вартана Тиграновича появились заботы посерьезнее. В 1931 г. Наркомпрос РСФСР образовал организационное бюро во главе с астрономом В. Т. Тер-Оганезовым для создания единого астрономического общества РСФСР. Задумка была проста, как все гениальное – зачем нам так много астрономических обществ? От них только суета и беспорядок. Все четыре общества должны слиться в одно, которое и объединит всех астрономов и геодезистов республики. Вскоре в журнале «Мироведение» была опубликована Декларация организационного бюро Астрономо-геодезического общества РСФСР (АГОР). Оно призывало «...всех астрономов и геодезистов объединиться в едином Астрономо-геодезическом обществе РСФСР». Впрочем, уже в 1932 году встал вопрос о создании не Всероссийского, а Всесоюзного общества.

1 августа 1932 г. состоялось заседание Президиума Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета, на котором был утвержден Устав Всесоюзного астрономо-геодезического общества (ВАГО). Именно так называлась существующая и сегодня организация, одним из главных создателей которой был наш герой.

После того, как ВАГО было создано на бумаге, встала задача его организационного оформления. Это произошло на I Всесоюзном астрономо-геодезическом съезде – впервые в истории в одном зале собрались практически все астрономы страны. Мысль о созыве съезда возникла в конце 1931 г. (еще до юридического утверждения Устава ВАГО), а вскоре после утверждения Устава был организован оргкомитет по созыву съезда во главе… Да. С В. Т. Тер-Оганезовым. Съезд прошел с большим успехом, вот только возглавлять всесоюзную организацию Вахтангу Тиграновичу не дали – некрасиво ставить во главе академиков человека, в активе которого две полуученические статьи четвертьвековой давности. Поэтому первым председателем Всесоюзного астрономо-геодезического общества стал известный советский астроном, профессор А. А. Михайлов, а заместителями председателя были избраны В. Т. Тер-Оганезов и А. С. Чеботарев.

Тер-О

А если учесть, что серьезный ученый Александр Александрович Михайлов деятельностью ВАГО не очень интересовался и фактически всем рулил Тер-Оганезов, то можно констатировать – мой герой вновь оказался на вершине. Он не только был ведущим членом всех крупных астрономических организаций и редактором второго по важности астрономического журнала в стране. Более того - к 1936-37 он сам назначил себя ведущим проводником линии партии в астрономии.

Начиная с 1936 года Вартан Тигранович участвовал в работе нескольких комиссий, направленных Академией наук для расследования «нездоровой» ситуации в Пулковской обсерватории. И стал единственным членом этих комиссий, последовательно настаивавшим на жестких мерах в отношении сотрудников обсерватории. В выражениях не стеснялся, в своей статье в «Мироведении» с говорящим названием «За искоренение до конца вредительства на астрономическом фронте» излагал все примерно в следующих выражениях:

Органами Наркомвнудела в советских астрономических учреждениях обнаружена шайка врагов народа, которая в течение ряда лет совершала свое темное дело. Эти враги, помимо прочего, старались сделать все, чтобы попытаться подорвать престиж советской астрономии и воспрепятствовать успешному ее движению. Для примера можно остановиться на одном из этих вредителей. Что он из себя представлял? Это бывший эсер, который прикинулся сторонником советской власти, который внешне на словах старался показать свое «примирение» с ней, но который часто не выдерживал и обнажал свои волчьи клыки.

Всего в Пулково было арестовано более 30 человек, многие из них, в том числе и обличенный, но не названный по фамилии директор обсерватории Герасимович были расстреляны.

Показательно, что в этой же статье Тер-Оганезов не только заклеймил репрессированных пулковцев, но и заложил всех тех, кто пытался смягчить их участь:

«… любопытно отметить, что до сих пор еще неизвестно, какой точки зрения придерживается Академия Наук относительно ясного и безоговорочного содержания выводов упомянутой комиссии по обследованию обсерватории. Известно только, что некий проект резолюции по этому вопросу непременным секретарем Академии Н. П. Горбуновым был передан на редактирование председателю комиссии В. Г. Фесенкову, который лично за свой страх и риск его значительно «смягчил», выкинув из него острые формулировки и политические обвинения. Но и в этом политически выхолощенном виде резолюция оказалась «пропавшей грамотой».

«Непременный секретарь» Горбунов – напомню – это тот самый бывший личный секретарь Ленина, под чьим патронажем они с Артемьевым трудились на ниве управления наукой в 1918 году. Был арестован через несколько месяцев после выхода статьи, в конце 1937 г., и умер в заключении. Академик Фесенков, по его признанию, каждый день ждал ареста. Но обошлось – отделался снятием с поста председателя Астрономического совета АН СССР и освобождением от обязанностей директора Государственного астрономического института им. Штернберга.

Вот что тут можно сказать?

И вся печаль проходит,
Когда глядишь на небо –
В трубу или просто в окно,
Но, правда, в это время
Ни дождика ни снега
На улице быть не должно,
Тогда среди несметных
Сокровищ небосвода
Найдется звезда для тебя,
Но только надо, чтобы
Хорошая погода
Была на планете Земля.


Но вот что интересно – сразу же после этого триумфа, этого максимального прилива могущества, Мироздание невозмутимо и скучно рассчиталось с моим героем. Номер «Мироведения», в котором была опубликована статья «За искоренение до конца вредительства на астрономическом фронте» оказался последним в истории журнала – он был слит с журналом «Наука и жизнь».

Потеря главного редакторства оказалось не последней у Тер-Оганезова. Члены Московского отделения ВАГО, которым он руководил, сначала написали кляузу в ЦК, жалуясь на то, что выборы не проводятся уже много лет, а после назначения выборов забаллотировали своего семилетнего председателя, выбрав новым главой все того же Михайлова. Еще раньше ГАФИ, который он «привел в христианский вид» и где получил место заместителя директора, слили с двумя другими институтами, и в новой структуре места ему не нашлось.

Тер-О2

В следующем, 1938 году, был ликвидирован Комитета ЦИК по академическим и научным учреждениям, где он работал, а ВАГО, его главное детище, было передано из Наркомпроса в Академию наук СССР, где Тер-Оганезов не имел никакого влияния и где его откровенно не любили. Они там совсем обнаглели – протестовали против присуждения ему без защиты степени кандидата наук и профессорского звания, да не где-нибудь, а на страницах «Правды». Профессора ему в итоге все-таки дали, но скандал был очень обидный. В этом же году его фамилия исчезла из списка редакционной коллегии «Астрономического журнала».

Власть и могущество утекли водой сквозь пальцы. Он был всего лишь мелким бесом, а злая удача все время забрасывала его на высокие кресла, удержаться на которых у него не было шансов. И все, что ему оставалось – только горько скулить, поздравляя Морозова с награждением орденом Трудового Красного Знамени:

В эту минуту я сожалею о том, что благодаря проискам наших врагов, еще не понесших наказание, не существует «Мироведение», бывшее столь близким Вашему сердцу.

Враги нас победили

Впрочем, дьявольское везение его не покинуло – его не тронули, он сравнительно спокойно пережил тридцатые, правда, потеряв к концу десятилетия практически все свои должности, кроме как в созданном им ВАГО. Войну провел в Ташкенте, попытался по старой памяти пришить дело директору Ташкентской обсерватории Щеглову, но президент Академии наук Узбекистана Ташмухамед Ниязович Кары-Ниязов без труда отбил атаку, обидно щелкнув по носу.

Никто его больше не боялся и не уважал. В 1955 году прошел второй съезд ВАГО, где Тер-Оганезов не был избран ни на какую должность, потеряв свое место и в редакции Бюллетеня ВАГО. Все, что у него осталось – это преподавание в Московском геолого-разведочном институте им. Орджоникидзе, образовавшемся после разделения Московской горной академии на шесть вузов.

В 1962 году, в возрасте 72 лет, он умер. Его биографы любят подчеркивать, что ни одно из многочисленных советских астрономических изданий не опубликовало некролога. Это действительно так, но – справедливости ради – это касается только астрономов. Вполне себе прочувствованный некролог появился 7 мая 1962 года в «Разведчике недр» - вузовской малотиражке Московского геологоразведочного института, где наш герой больше трех десятилетий, с 1930 года и до самой смерти заведовал кафедрой математики.

Учить студентов математике оказалось пользительней, чем астрономов диалектике.

Благодарней так точно.

Когда вам одиноко
И грустно отчего-то,
Иль что-то охота понять,
Пойдите и спросите
Седого звездочета,
Он рядом - рукою подать.
На все вопросы в мире
Есть у него ответы.
Прочел он три тысячи книг,
И выучил все небо,
Измерил все планеты
И позволит вам взглянуть на них.

Там на большой высоте,
Даже сказать страшно где,
Звезды висят,
Как будто апельсины.
Но между звезд, между звезд,
Задравши хвост, пышный хвост,
Ходят кометы,
Важно как павлины,
А на луне, на луне,
Едет медведь на слоне,
Лунный медведь - голубенькие глазки,
Не замечая того,
Что мы глядим на него
И сам себе вслух читает сказки.


В очерке использованы стихи Юлия Кима, а музыка, которая сейчас звучит в вашей голове – молодого и гениального Алексея Рыбникова.
Tags: МГА
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments