Вадим Нестеров (vad_nes) wrote,
Вадим Нестеров
vad_nes

Categories:

Туркский анабасис семьи Нестеровых - 3/2

Часть первая, Часть вторая, Часть третья, Часть четвертая

День второй: город, собор и замок

Собор

Для меня, например, именно собор стал отправной точкой, позволяющей сформулировать разницу между Турку и Хельсинки. Дело в том, что…


Сейчас постараюсь объяснить. Я очень люблю город Владивосток, свою второю родину, где я прожил 17 лет минус ¾ армии. Но я знаю, что его история начинается с 1860 года. Это очень чувствуется, понимаете? Старые вещи, здания, фотографии, упоминания – все обрезается всего лишь через век с небольшим и дальше пустота. Просто – пустота. А когда я ежегодно приезжаю в маленькую Феодосию, я явственно понимаю, даже не понимаю – ощущаю этот непомерной глубины культурный слой, все эти века и тысячелетия, которые на этом месте живут люди. Когда я залезаю на гору Митридат, я знаю, что на эту вечную бухту точно так же до меня смотрели и древние греки, и средневековые генуэзцы, и крымские татары времен моих «Московитов», и черкесские рабы, и русские моряки «времен Очакова», уезжавшие навсегда белогвардейцы и приехавшие в отпуск по путевке советские инженеры. Я не знаю, как назвать это чувство – может быть, связь времен, но спрятавшемуся где-то внутри меня недодавленному историку оно очень приятно.

Так вот, Хельсинки, при всей моей к нему любви, это финский Владивосток, «исторический новодел». В Турку есть эта глубина, уходящая во тьму веков. И его жители эту глубину чувствуют, почему и дерут нос. Поэтому когда я обозвал Турку финским Питером, я не очень правильно выразился. Ощущения жителей Турку скорее напоминают позицию москвичей в те годы, когда столицей был Питер: «Да, у вас деньги и власть, но зато у нас вся наша с вами история.

Конечно, Турку не совсем Москва, да, там не происходили судьбоносные для человечества события, с ними в Финляндии вообще туго, и это, похоже, одна из причин вечной тоскливой меланхолии финнов. Но когда ты живешь долго – а Турку живет очень долго, нить твоей жизни переплетается с великим множеством другим нитей, которые и сплетают ковер, именуемый человеческой историей. Казалось бы – ну что может связывать меня, еще месяц назад толком и не знающего об этом городе, с Турку? Ан нет - стоит лишь присмотреться, вглядеться внимательно, как побежит, заструиться под пальцами ниточка, уводящая тем дальше, тем интереснее.

Вот маленький пример. Когда мы были в соборе Турку, я сделал эту фотографию.



Просто так, от балды, щелкнул затвором, особо не разглядывая ни сам витраж, ни то, что на нем изображено. Фотография получилась неважной, и при первом отборе фоток была забракована.Семейный тур вообще противится удачным снимкам – потому как нет времени ни оглядеться, ни точку съемки выбрать, ни параметры выставить. Не до этого, надо следить, чтобы оставшиеся без присмотра Агния и Варвара не начали, к примеру, с алтаря детсадовские стихи читать. Поэтому – навел, щелкнул, побежал за ними.

Но уже дома, разбирая фотографии, я заинтересовался – что же это за витражи такие? И потянулась весьма интересная история.

Витраж этот называется «Каарина Монсдоттер с сыновьями» и создал его художник по имени Владимир Сверчков. Витражи для главного лютеранского собора страны делал русский православный художник – уже хорошо. Впрочем, я довольно быстро установил, что это как раз тот самый «русский след», на который в Финляндии натыкаешься постоянно. Для Турку Владимир Дмитриевич был вовсе не чужаком, а своим. Сын русского генерал-лейтенанта родился в Финляндии, в городке Ловийса, детство провел в Турку, здесь же и начал учиться живописи у художника Леглера, продолжив обучение уже в Петербургской Академии Художеств. Уже будучи известным мастером, жившим во Флоренции и владевший мастерскими в Мюнхене, он узнал, что финны восстанавливают собор после очередного пожара, и создал для города своего детства пять витражей, из которых до наших дней дошли три.


Кафедральный собор Турку. Слева - один из витражей В. Сверчкова

Но вернемся к Катарине, или, как ее называют финны, Каарине. Это вообще интересная история, которую любят рассказывать жители Турку. У шведского короля Густава Вазы, того самого, в честь которого назван один из районов Стокгольма (малютку-привидение из Вазастана помните?) было четыре сына. Еще при жизни он разделил страну на четыре части, поставив во главе каждой одного из сыновей. Финляндия отошла второму по старшинству, Юхану.

Своей резиденцией он сделал, конечно же, Турку, а когда в город прибыла его красавица жена, прекрасная полячка Катарина Ягеллонка, старый замок Турку (а он уже тогда был старым) буквально преобразился. Молодожены немного перестроили его, и он стал менее мрачным. Катарина привезла в Турку польско-итальянскую дворцовую культуру, в замке появилась библиотека, в моду вошли европейские наряды. Именно Катарина, кстати, привезла в Финляндию первую вилку. Юхан оказался хорошим правителем, финны, похоже, искренне любили его (в том числе и потому, что с народом он общался исключительно по-фински, языком он владел прекрасно), в общем, период правления Юхана и Катарины считается золотым веком Турку. Если книжки нам не врут, у финнов до сих пор существует поговорка «живем как при Юхане» - в смысле, хорошо живем.


Одно из захоронений под полом собора. Из там еще много, хотя большую часть вынесли

Потом, правда, идиллия кончилась. Старший брат Юхана Эрик, ставший к тому времени королем Эриком XIV, ввязался в войну с Польшей, и Юхан, всегда довольно тесно общавшийся с тестем, попал под подозрение в предательстве. Эрик был человеком крутого нрава и болезненной подозрительности, поэтому дело кончилось тем, что однажды к замку Турку подступили войска. Замок капитулировал, и Юхан с Катариной были отправлены в шведский замок Грипсхольм, где томились в заключении больше четырех лет (а не терявший надежды Иван Грозный уговаривал Катарины бросить Юхана и выйти за него, причем Эрик чуть было не отправил Катарину к первому русскому царю).

Пока младший брат сидел, старший решал свои семейные проблемы. В этой истории вообще довольно много всяческих засыланий сватов – я не упомянул, но к Катарине Ягеллонке перед тем, как она вышла за Юхана, сватался не кто иной, как первый раз оставшийся вдовцом Иван Грозный. Так и Эрик – он тоже пытался бить клинья к весьма известным персонажам мировой истории, и засылал сватов к великой английской «королеве-девственнице» Елизавете I и королеве Шотландии Марии Стюарт. Но женился он совсем неожиданным образом. Во время прогулки по Турку он увидел молодую девушку, торговавшую орехами на рынке, и влюбился раз и навсегда. Он забрал Каарину с собой и определил ее в свиту своей сестры Элизабет. Солдатская дочь оказалась весьма способной, быстро превратилась в придворную даму, научилась читать, писать, и даже занималась науками. Эрик долго добивался права жениться на простолюдинке, но риксдаг дал согласие лишь через полгода после того, как у Эрика и Каррины родился второй ребенок. 4 июля 1568 года состоялась их свадьба, и Каарина стала первой и единственной уроженкой Финляндии, на чью голову была возложена королевская корона. И хотя она была шведкой по национальности, финны иначе как «наша королева» ее не зовут.


Алтарная часть собора

Увы, королевой Каарина была всего 87 дней. Меньше чем через три месяца Эрика свергли младшие братья – освобожденный незадолго до того Юхан и третий по старшинству, Карл. Королем Швеции, Готов и Вендов стал Юхан, а Эрик был объявлен сумасшедшим. Вместе с Каариной и тремя уже детьми - четырёхлетней Сигрид, двухлетним Густавом и полугодовалым Хенриком – он был заключен в ставший практически родным всем героям замок Турку. Условия содержания были довольно мягкими, но Эрик не успокоился, и вступил в сговор все с тем же Иваном Грозным. Заговор был раскрыт, бывшего короля разлучили с семьей и посадили в маленькую арестантскую комнату в шестиугольной башне переднего замка. Началось постоянное «ужесточение режима». Эрика переводили из одной тюрьмы в другую, он пережил потерю младшего сына - маленький Хенрих умер в Турку в возрасте четырех лет, и был похоронен все в том же Кафедральном соборе. Бывший король был разлучен с семьей и через несколько лет скончался в замке Эрбюхус. Ну как скончался… Как показала современная экспертиза останков - был отравлен мышьяком, по преданию, подсыпанным в его последний ужин – миску горохового супа.

Каарина была помилована Юханом, и он даже дал ей во владение имение Лиуксала в Кангасала. Посмотрите еще раз на витраж. На нем Каарина изображена с двумя сыновьями (третий сын Эрика и Каарины, Арнольд, не прожил и года), Младший, как мы знаем, рано умер, а вот мальчику справа судьба готовила совсем иную судьбу. Когда Густаву исполнилось семь лет, Юхан распорядился отобрать племянника у матери. Возможного кандидата на престол король отослал подальше от Швеции – малолетний Густав был отправлен в Польшу, где в то время правила сестра нашей Катарины Ягеллонки Анна.


И в соборе тоже живая ель. И тоже с электрической гирляндой

Мальчик воспитывался у иезуитов в Браунсберге, принял католицизм. Потом жил в Торне и в Вильно, где, бедствуя, вынужден был периодически служить конюхом. Став взрослым, Густав Шведский Эрикссон Ваза много скитался по Европе (кроме, конечно, Швеции и Финляндии, где ему появляться было запрещено). Жил в Риме, Чехии, Польше. Часто терпел нужду – по легенде, когда сын Юхана Сигизмунд III короновался в Кракове, его двоюродный брат Густав в нищенских лохмотьях наблюдал за торжеством из толпы. Тогда он открылся своей сестре Сигрид, бывшей в свите Сигизмунда, получил от нее деньги и уехал в Германию. Стал одним из самых ученых людей своего времени, знаменитым алхимиком и больше, чем титулом принца, гордился прозвищем «новый Парацельс». Лишь через 21 год после высылки Густава его мать Каарин смогла выбраться в Ревель, нынешний Таллин, чтобы в первый и последний раз увидеться с сыном. Правда, говорить им было практически не о чем, к тому же выяснилось, что за эти годы Густав почти полностью забыл шведский язык.

Каарина пережила сына и умерла в возрасте около семидесяти лет. Похоронена все в том же кафедральном соборе Турку. Если вы глянете на мою фотографию, то увидите там корону. Эта та самая «единственная финская корона», установленная на ее саркофаге.


Рождественский вертеп в Кафедральном соборе

А Густав… Густава сманили в далекую Россию – Борис Годунов страстно мечтал женить его на своей дочери Ирине Годуновой. Хотя шведского принца-скитальца и приняли с превеликим почетом, пожаловав ему Калугу и три других города, свадьбы тем не менее не состоялось. Густав, похоже, унаследовал своенравный нрав отца, и очень скоро восстановил против себя весь московский двор. Особенно, конечно, Годунова задело то, что жених выписал в Москву свою давнюю любовницу и открыто жил с ней. Помолвка была расторгнута, у Густава отобрали все пожалования, включая и Калугу, однако обратно в Польшу не выгнали – дали во владение злосчастный для Годунова Углич. Принц, как пишет Карамзин, «удалился в своё поместье и там, среди печальных развалин, спокойно занимался химиею до конца Борисовой жизни».


Это тоже собор. Распространенная в северных странах практика - моряки делают модель своего судна и дарят ее церкви - чтобы прихожане молились и за их грешные души тоже. При смертельно опасном и в сегодняшнее время ремесле - не вызывающий вопросов обычай.

Лжедмитрий I перевел скитальца шведа в Ярославль и содержал там как пленника. Хотя по легенде польский король очень просил Густава убить – время начиналось смутное и разыграть эту козырную карту могли где угодно, хоть в Польше, хоть в Швеции – Гришка Отрепьев совету не последовал, собираясь, видимо, начать свою игру. Не тронул шведского принца и Василий Шуйский, скорее наоборот – перевел его в Кашин, где с ним снова начали обращаться как с королевичем. И бог его знает, что бы случилось с несчастным Густавом в начинавшуюся Смуту, но все обернулось по другому - в 1607 году, в возрасте 38 лет Густав Эрикссон Ваза скончался в Кашине и был погребён в монастыре Димитрия Солунского. Перед смертью, говорят, очень ругал свою любовь: «На своем смертном одре герцог очень жаловался на свою сожительницу Катерину (которую он вместе с ее мужем привез в Россию из Данцига) из-за того, что она им так завладела, что он не только не имел силы ее покинуть, но даже следовал больше ее советам, чем благоволению царя, почему она и является началом и причиной всех его бед и несчастий».

Такая вот житейская история. Так внезапно закончилась эта немножко нелепая, изломанная другими людьми жизнь. Ну и кто, скажите на милость, мог предположить, что этот мальчик с витража в самом европейском городе Финляндии одно время владел древним русским городом, в котором сейчас живет мой хороший приятель Миша Тырин?

Ладно, пора уже выбираться из собора и ехать во второе старейшее здание города, замок Турку.
_________
Поездка состоялась в рамках исследовательского проекта Rucola ( страница во «Вконтакте» , страница в Facebook )

Спонсоры поездки:
Tags: ЗОО, Финляндия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments