Вадим Нестеров (vad_nes) wrote,
Вадим Нестеров
vad_nes

Московиты 49 - Последний грековаряг

Предыдущие куски здесь: Первый, Второй, Третий, Четвертый, Пятый, Шестой, Седьмой, Восьмой, Девятый, Десятый, Одиннадцатый, Двенадцатый, Тринадцатый, Четырнадцатый, Пятнадцатый, Шестнадцатый, Семнадцатый, Восемнадцатый, Девятнадцатый, Двадцатый, Двадцать первый, Двадцать второй, Двадцать третий, Двадцать четвертый, Двадцать пятый, Двадцать шестой, Двадцать седьмой, Двадцать восьмой, Двадцать девятый, Тридцатый, Тридцать первый, Тридцать второй, Тридцать третий, Тридцать четвертый, Тридцать пятый, Тридцать шестой, Тридцать седьмой, Тридцать восьмой, Тридцать девятый, Сороковой, Сорок первый, Сорок второй, Сорок третий, Сорок четвертый, Сорок пятый, Сорок шестой, Сорок седьмой, Сорок восьмой.

Карты боевых действий междоусобной войны в Московском княжестве - здесь (дай бог здоровья llsonya)
Карта древнерусских княжеств и татарских ханств в середине 15 века - здесь
Карта Великого княжества Московского - здесь
Карта Великого княжества Литовского и Польши - здесь
Карта Новгородской и Псковской республик - здесь
Карта Казанского ханства - здесь
______________________________________________

Хотя сейчас нас, конечно, интересует Исидор, весенним днем въезжавший в Москву в сопровождении своего невольного попутчика, неудачливого рязанского епископа Ионы.

Два слова о нашем новом герое. Если верить русским летописям, то истинное призвание Исидора было - работать Бабайкой у маленьких детей. С пергаментных страниц встает какое-то исчадие ада на земле. В московской официальной исторической версии вы не найдете ни одного доброго слова про, цитирую, «богомерскаго Сидора, злонравного гардинала, претворного легата, бывшего митрополита Руския земля».

Оценка эта вполне себе дожила и до наших дней – отчасти из-за естественного консерватизма официальной исторической версии, частью – многолетними непрекращающимися усилиями Русской православной церкви, которой и впрямь любить Исидора не за что. Меж тем действительность, как всегда, несколько сложнее идеологической схемы, о чем я попробую рассказать.

Биография Исидора туманна и изобилует лакунами. Там все не точно, все предположительно – достаточно сказать, что еще не так давно исследователи бурно спорили даже о его национальности. Но одно можно утверждать совершенно определенно – на фоне большинства русских митрополитов он выделялся как помидор в ящике с огурцами. И прежде всего – своими действительно блестящими способностями.

Так случилось, что с образованностью и деловыми качествами у присылаемых Царьградом русских митрополитов обычно было, мягко говоря, неважно. Что уж греха таить, ехать в нашу глушь высокоученые византийские мужи соглашались редко. Такие предпочитали делать карьеру в столице, а не хоронить себя заживо в дремучих северных лесах среди едва умеющих читать дикарей. Меж тем последний грек во главе русской церкви, без сомнения, принадлежал к самой что ни на есть интеллектуальной элите империи.

Один из русских участников собора, Симеон суздальский, о котором я еще много буду говорить, ненавидел Исидора лютой ненавистью, но, тем не менее, вспоминал в своих записках, что «более всех грекове мнели его великим философом». Ему вторят и византийские хронисты – Халкондила называет его «человеком ученым», а Дука убежден, что из присутствующих на соборе греческих архиереев Виссарион Никейский и Исидор Русский были «образованнейшими».

Даже вышеупомянутое недоразумение относительно национальности Исидора было, похоже, следствием его учености. Мнение о том, что последний «грековаряг» происходил из прижившихся в Константинополе болгар (хотя на деле Исидор был природным греком, родившимся на Пелопонессе), родилось, похоже, из-за его способностей полиглота. О них упоминает и наша Никоновская летопись: «был многих языков сказитель и книжник».

В отличие от многих своих коллег, которые, даже пробыв русскими митрополитами несколько десятилетий, русского так и не выучили, и продолжали общаться с паствой через переводчика, Исидор, похоже, с самого начала не нуждался в толмаче. Вряд ли, конечно, он выучил в Византии русский, скорее всего это действительно был болгарский, но чему это мешало? В то время все славянские языки еще не разошлись так далеко, как сегодня.

Вот вам в качестве примера один не очень известный эпизод той эпохи. Когда от Свидригайла после восстания Сигизмунда откололись все земли, населенные этническими литовцами, и вспыльчивый старик стал во главе беспримесно русской части Великого княжества Литовского, в Ватикане очень серьезно забеспокоились. И знаете, почему? С подачи Ордена папская власть перепугалась возможного альянса бунтующих русских «схизматиков» с сотрясавшими Европу чешскими гуситами. А в качестве аргументов как раз и назывались общность религиозных взглядов (требования причастия под обоими видами и бедности клира) и близость языка – мол, и тем, и другим, если что, договориться между собой труда не составит.

Но если вы сочли Исидора эдаким оторванным от мира книжным червем, то совершенно зря. Политиком он был не худшим, нежели богословом, скорее именно политика и была его истинным призванием. Исидор умел говорить с людьми, прекрасно умел убеждать, да и вообще был великолепным оратором, полемистом и дипломатом. Последнее качество, кстати, давно уже было востребовано Византией – его новое назначение не в последнюю очередь обусловил успех переговоров, которые он, еще будучи игуменом, провел с католическими иерархами в Базеле еще в 1433 году. Именно после этих переговоров о грядущем соборе он и был повышен из игумена до «Сидора митрополита».

Но лучше всего о его деловых качествах свидетельствуют его первые шаги на новом месте службы.

Вот скажите мне честно, вы все взрослые люди – как вы думаете, какой прием у подчиненных встретит неведомый никому «варяг», назначенный руководить вами вместо ожидаемого всеми собственного кандидата, выращенного, как говорил бюрократ Огурцов, в своем собственном коллективе? А если он еще первым делом заявляет, что всякими мелкими местными проблемами ему заниматься недосуг, и начинает прямо сейчас собираться на важное совещание в верхах, которое неизвестно сколько продлиться, но раньше чем через год не ждите?

Ага, правильно рассуждаете. Думаю, что и сам Исидор рассуждал сходным образом. И, несмотря на всю незавидность своего положения, постарался использовать отведенные ему считанные месяцы по максимуму. Не успел он шумным табором въехать в Москву (его, кроме Ионы, сопровождали императорский посол Николай Гуделис, личный секретарь монах Григорий, двадцать девять родственников и несчитанное количество слуг), как тут же развернул кипучую деятельность. За те пять месяцев, что он провел в Москве (и это еще хорошо, новоназначенный Виссарион Никейский, к примеру, до конца жизни свою паству так ни разу и не увидел), новый владыка успел переделать несусветное количество дел.

Исидор влезал во все – вплоть до приведения в порядок библиотеки своего предшественника. До наших дней дошло несколько томов, на которых этот глава русский церкви собственной рукой вывел: «Эта книга пресвятейшего митрополита Киевского и всея Руси господина Фотия, которую он дал в митрополию Москвы, и пожелавший похитить ее да будет проклят 318-ю богоносными отцами и да подвергнется отлучению от посвятившего (книгу)».

Исидор, понимая, что времени ему отпущено всего ничего, похоже, сосредоточился на двух основных задачах. Во-первых, расположить к себе местные власти, местный клир и местное население, доведя до них всю грандиозность грядущей затеи с объединением христианского мира. А во-вторых - по максимуму попытаться разгрести все накопившиеся здесь проблемы. А их в восточных русских землях набралось немало – и после смерти Фотия прошло уже, слава богу, шесть лет; да и запущенных, застарелых конфликтов, тянущихся десятилетиями, в наследство ему оставили немало.

И главными из них были два «северных вопроса» - уже известная нам новгородская проблема с митрополичьим судом и псковский церковный сепаратизм. Я имею в виду проблему с псковским епископатом. Уже много десятилетий псковитяне все громче роптали, рассуждая примерно так же, как некоторые сегодняшние украинцы: «Не, ну что это такое?! Мы уже бог знает сколько лет независимы, а в церковном отношении остаемся какой-то провинцией Новгорода! Да где такое видано? Дайте нам собственного епископа! У всех свой епископ есть – и в Рязани, и в Твери, и в Смоленске, и в Ростове, и в Перми, в Сарае - и то есть! И только Псков – недостоин! Да почему?!».

Бог знает, как это у «Сидора-митрополита» получилось, и каких джиннов он там ночами у себя в подворье вызывал, но только Исидору удалось решить обе задачи, причем решить красиво, в комплексе, связав их друг с другом.

Что бы потом не писали московские летописи, но пламенному оратору Исидору, похоже, действительно удалось зажечь идеей унии сердца не только московского князя, но и руководителей других восточных земель. Как замечает известный историк церкви А. Я. Шпаков, «надо полагать, что «красноречивый Исидор», этот выдающийся дипломат, нарисовал перед великим князем полную блеска грандиозную картину будущего состязания православных с латинянами, поражения и посрамления последних, славного триумфа православия, - и в душе отзывчивого молодого князя родилось сочувствие к тому доброму делу, результатом которого могло явиться соединение Церквей, о котором непрестанно молит православная Церковь и чего ждет с радостью и любовью».

Исидор так «накрутил» правителей восточных земель своими пламенными проповедями, что они уже и не сомневались в грядущем торжестве православия во всем мире – в одной из древнерусских повестей о Ферраро-Флорентийском соборе прямо так и написали, что греки ходили в Италию «еже обратити латынь в православную веру». Конечно же, каждый уважающий себя человек должен был поучаствовать в этом архиблагом деле. Хотя бы финансово. Что, честно говоря, было совсем не лишне – на Руси прекрасно понимали, что Византия в последние годы была «дошедши до убогой нищеты». Издержалась настолько, что, как наверняка их просветил Исидор, у греческой делегации не было даже денег ни на дорогу, ни на проживание в Италии, и содержать всех приехавших ромеев будет Папа Римский на свои собственные деньги.

Отведенное Исидору время истекло быстро. Похоронив умершую в конце августа «княгиню Еупраксу» (вдову князя Владимира Андреевича Серпуховского), в первые дни только что наступившего 6946 года (по-нашему – 8 сентября 1437 года) Исидор выехал из Москвы в свое долгое путешествие.

22-летний московский князь Василий Василевич снарядил митрополита по-царски, и выезд поражал воображение. Кроме наличных денег, которых в Москве было немного, Исидор вез с собой запас ходовых товаров (прежде всего пушнины, «рухляди»), которые в случае необходимости легко можно было перевести в звонкую монету. Москва снарядила его столь обильно, что везли всю эту кучу товаров «о двуста конях».

Впрочем, митрополичий «поезд» поражал воображение не только гужевым транспортом. «А людей», как горделиво писал позже один из путешественников, «много было, 100 (человек) с митрополитом Исидором, более всех (других архиереев), занеже славна бе земля та и Фрязове зовут ее Великая Русь». Кто же входил в эту пышную свиту? Вместе с митрополитом на собор ехали как светские прихожане (в большинстве своем, правда, митрополичьи бояре), так и, конечно же, множество русских священнослужителей. Наиболее «статусными» среди них были монастырский архимандрит Вассиан, и суздальский епископ Авраамий – единственный из восемнадцати русских епископов, отправившийся на собор. Он, естественно, ехал с собственной свитой, в которую входили, помимо прочих, два очень интересных для нас человека.

Дело в том, что Авраамий решил вести своеобразную летопись путешествия по столь великому поводу. И я очень рад, что его осенила эта идея, иначе, боюсь, вы бы эти строки уже не читали. Потому как тексты, написанные и самим Авраамием, и его спутниками, являются, по сути, единственными источниками, рассказывающими об участии наших предков в этом судьбоносном событии. Надо сказать, что среди «летописцев» было своеобразное «разделение труда». Один, так и оставшийся безымянным, должен был вести своеобразные «путевые записки», рассказывать о путешествии и диковинных местах, по которым они шли. Второй, монах из Суздаля по имени Симеон, отвечал за описание работы самого Собора.

Оба честно сделали свою работу, но результаты, как это часто бывает у писателей, оказались различными. Записки безымянного инока так и остались одним из рядовых текстов и уникальность их, пожалуй, только в том, что эти записи - первое в истории описание русскими Западной Европы. Сочинение же Симеона Суздальского стало бестселлером своего времени и умудрилось оставить значимый след не только в литературе, но и в истории, изрядно повлияв на прошлое нашей страны. Но не будем забегать вперед, а вернемся к отправившейся в путь делегации.

Из Москвы Исидор сотоварищи отправились в Тверь, куда и прибыли 14 сентября. Здесь к путешественникам присоединился самый высокопоставленный светский участник делегации. Тверской князь Борис Александрович, не меньше Василия Васильевича впечатленный грандиозностью предстоящего события решил отправить на собор своего официального посла, боярина Фому.

Одновременно путников покинул новгородский архиепископ Ефимий. А он откуда взялся? – спросите вы. Дело в том, что Исидор этого «крестника» непризнанного Москвой митрополита Герасима признал и реабилитировал. Но за признание, подобно сыну турецкоподанного, похоже, потребовал множество мелких (и не очень) услуг. Сразу же вызванный Исидором, Ефимий прибыл в Москву еще в начале июля, и все это время просидел там безвылазно, договариваясь с митрополитом о путях решения накопившихся проблем. О результатах переговоров никто ничего не знал, и из Москвы новгородец выехал вместе с нашими путешественниками. Но, в отличие от них, в Твери останавливаться на стал, отправившись прямиком в родной Новгород – готовить встречу.

О чем они договорились, русский мир узнал только через месяц, когда Исидор со свитой добрались наконец до столицы северной республики. Господин Великий Новгород встречал митрополита по-царски – Исидора приветствовали и новгородские посадники, и владыка «со крестами, с священниками и диаконами», и весь народ «в тесноте велице» - на улицы высыпало едва ли не все население этого крупнейшего на Руси города. Прямо под воротами кремля, в находившейся там церкви, Исидор облачился в ризы и святил воду, которой кропили счастливых новгородцев, у которых выросло уже поколение, ни разу не видавшее главу русской церкви. Затем Исидор проследовал к Святой Софии, в ней разоблачился, и отправился пировать к владыке Ефимию, который «дал ему честь великую». Да что там великую – небывалую!

Произошло то, чего не ожидал, думается, никто – непоколебимые новгородцы сдались, и выдали приезжему греку то, чего у них уже столетие не могли добиться ни Киприан, ни Фотий, ни Герасим. А именно – «даша ему суд по старине, и все пошлины его даша ему по старине».

Почему новгородцы сломались и все-таки заплатили «митрополичий суд»? Да все по тому же. Как писал Голубинский, «единственно вероятным представляется нам думать, что архиепископ Ефимий и новгородские граждане были подвигнуты к неожиданной уступчивости тем обстоятельством, что митрополиту нужны были деньги для столь важной цели, как путешествие на собор и вспоможение на соборе греческим архиреям. Вполне сочувствуя этому собору как делу чрезвычайно важному … новгородцы не хотели стоять за деньгами и по отношению к благому общецерковному начинанию желая показать себя деятельными помощниками».

Но и этим поистине блестящим соглашениям успехи Исидора не исчерпывались. Это стало понятно, когда он, пробыв в Новгороде неделю, 6 декабря въехал в Псков. Там случилась еще большая сенсация, хотя, казалось, куда более – Исидор даровал соседям новгородцев церковную независимость. Сбылась их вековечная мечта – митрополит изъял Псковскую республику из ведения архиепископа новгородского; поставил им своего наместника, который должен был исправлять там владычный суд и собирать "вси пошълины владычни"; и даже «взял за себя» все вотчины новгородского владыки, находившиеся в Пскове.

Можно только гадать, как ликовали и Псков, и Изборск, и Опочка, и Остров и все другие «пскопские» города и села. Естественно, митрополиту тут же были вручены «дары великие» и началась гульба на радостях – по русскому обычаю долгая, на несколько недель.

Но все когда-нибудь заканчивается, и вот пора уже русской делегации покинуть пограничный Псков и ехать дальше. Оставить праведный мир, отправившись к богомерзким латинам, которым, дасть бог, недолго осталось пребывать в своем богохульном заблуждении. Но это уже как Господь доведет, а пока совесть у наших предков была чиста. На святое дело приведения схизматиков к православной вере митрополита Русского проводили и снарядили всем русским миром, сделав для грядущего торжества праведной веры все, что только можно было сделать.

Митрополичий поезд медленно тянулся по белой зимней дороге в Ригу, а по нашему летоисчислению меж тем закончился этот нестерпимо долгий и очень тяжелый для Руси 1437 год, и наступил следующий, 1438-й.
Tags: Московиты
Subscribe

  • Скидки

    По случаю окончания второго тома серии "Куда идем мы" объявляется однодневная скидка на все платные книги серии. Я специально дождался первого…

  • Второй том все

    Очень устал, поэтому телеграфно. Второй том цикла "Куда идем мы..." дописан - https://author.today/work/136363 Если кто-то откладывал покупку,…

  • Итоги конкурса поэтов

    На днях я попросил помощи у людей, умеющих складывать слова в стихи, для адаптации одного небольшого эпизода из "Путешествия на Запад". Спасибо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Скидки

    По случаю окончания второго тома серии "Куда идем мы" объявляется однодневная скидка на все платные книги серии. Я специально дождался первого…

  • Второй том все

    Очень устал, поэтому телеграфно. Второй том цикла "Куда идем мы..." дописан - https://author.today/work/136363 Если кто-то откладывал покупку,…

  • Итоги конкурса поэтов

    На днях я попросил помощи у людей, умеющих складывать слова в стихи, для адаптации одного небольшого эпизода из "Путешествия на Запад". Спасибо…