Вадим Нестеров (vad_nes) wrote,
Вадим Нестеров
vad_nes

И по камешку, по кирпичику…

Книгу «Анти-Ахматова» Тамары Катаевой воспринимают бурно, но по-разному. Одни предрекают «бурю в петербургских литературных кругах», другие констатируют «завершение русского постмодернизма». Виктор Топоров пишет статью о «монументальном и нарочито дерзком главном литературном событии», Дмитрий Быков тоже мимо не прошел, но ограничился лаконично-брезгливым: «Вы читали… это?».

Заинтригованные читатели, как и следовало ожидать, уже потянулись к стеллажам с птичьим щебетом: «Что случилось?!».

Да ничего не случилось!

Забор в гетто поломали. Причем не почтенный автохтон набедокурил, а пришлый прощелыга – это и провоцирует особое буйство эмоций.

Не хотите про гетто и забор, можно сформулировать приличнее – произошла конвергенция двух миров.

Помните знаменитую ильфо-петровскую теорию про большой и малый мир? Да, да, ту самую, где в большом мире пишут «Мертвые души», а в маленьком – песню «Кирпичики». Так вот, самая большая проблема большого мира в последние годы – в том, что он слишком маленький. Количественно. По крайней мере, в области культуры он ужался настолько, что скоро все его обитатели будут знать друг друга в лицо.

Дело, как всегда, не в злокозненных жуликах-интеллектуалах, самовыражающихся за государственный счет, и не в тотальном обыдлении населения. Тут вообще никто не виноват, процесс самый что ни на есть рутинно объективный. Просто если в ильфо-петровские времена оба мира еще могли худо-бедно существовать в едином пространстве, то позже они бесповоротно разъехались. И не по чьей-то злой воле, просто практически все виды искусства весь XX веке усложнялись и усложнялись. Если уж такое молодое искусство как кино фактически официально разделилось на блокбастеры и фестивальные фильмы, то что говорить о живописи, поэзии или музыке? На передовые культурные рубежи ныне с улицы не попадешь – там входной ценз такой, что на получение проходного балла необходимо положить несколько лет собственной жизни – просто для того, чтобы быть «в теме».

В итоге мы имеем странную ситуацию – имеется пласт общего культурного наследства (Чайковского слушают или Булгакова читают с той или иной степенью удовольствия в общем-то все) - но с определенного момента начинается водораздел. Одним – восторгаться Иосифом Бродским или Борисом Пастернаком, другим – Эдуардом Асадовым и Ильей Резником. Одним – Нетребко, другим – Леонтьев, кто-то добывает билеты в «Мастерскую Петра Фоменко», кто-то – на «Камеди-клаб», большому миру – Шишкина с Быковым, малому – Донцову с Лукьяненко.

Вроде бы все справедливо, но не совсем. Поделив имущество и разъехавшись окончательно, оба мира начали друг друга активно презирать. Обитателей большого мира нервирует собственная немногочисленность и незначительность (творческое наследие Михаила Круга повлияло на страну на порядок сильнее, чем Шнитке-Денисов-Губайдуллина вместе взятые), посему любой успех за пределами предписанной крошечной аудитории они воспринимают как измену. А окружающее гетто людское море разливанное волнуется оттого, что в заборе ни одной дырки нет, и понять, чем же они там занимаются – решительно невозможно. Обыватель может даже купить книгу и долго втыкать на какой-нибудь список кораблей, но и вспотев от усилий - так и не поймет, чем же это круче переписанного в детстве в песенник «Этот мир придуман не нами…».

Теперь вернемся к нашей книжке. Что произошло? Никому не известная в большом мире Тамара Катаева, которая ко всему еще и дефектолог по образованию, написала книгу про Анну Ахматову. На Ахматову, само собой, у «большаков» не контрольный пакет даже, а полная монополия – чай не Есенин какой, пойманного на улице пролетария или менеджера хоть запытай – он ни одного стихотворения не вспомнит.

Естественно, этот шаг они восприняли как вражеское вторжение в собственные пределы. И добро бы с мирными целями – ну потеснились бы, пустили еще одного ахматоведа, пусть и без профильного образования.

Так нет же – налицо явная агрессия. Книга-то откровенно враждебная, если не сказать – злобная. Катаевская Ахматова – мелкая, злопамятная, не очень талантливая, недалекая и трусливая женщина, всю свою жизнь положившая на самопиар, пожертвовавшая ради самовозвеличивания всем вплоть до сына, и срукотворившая таки в итоге себе фальшивый монумент.

Но даже это еще не самый страшный криминал. В конце-концов, проглотила же «большая литература» весьма нелицеприятных «Пушкина в жизни» Вересаева или «Воскресение Маяковского» Карабчиевского. Да и канонический образ Ахматовой уже ставил под сомнение в своей статье Александр Жолковский, однако никакого подобия случившегося сейчас «детского визга на лужайке» ни разу не последовало.

А сейчас… Вот вам цитаты из посыпавшихся, как из ведра, рецензий: «Она не бочку катит, а беспардонно измывается над поэтом», «В культуре все же должны быть табу, иначе она в самом деле обречена, как мы часто слышим сегодня», «Опомнившись от шока, пытаюсь понять, кто такая Катаева? А никто, знаете ли», «Конечно, можно книгу эту с брезгливостью отбросить, мало ли грязи вокруг», «У Тамары Катаевой мы имеем дело с экспрессией коммунальной кухни», ««Анти-Ахматова» - это вопль ненависти, истерика, ничего общего с исследованием и научной рефлексией не имеющие». Что уж говорить про неофициальное обсуждение, где реплики «червям свойственно корчиться», «некто Тамара Катаева ходит по биографии в байковом халате, воняет луком и котлетами», «дефектологи типа этой дамы существуют только для того, чтобы обратить на себя внимание путем обгаживания людей значительных» и «не тронь рояль – играть не будет» - еще из самых мягких.

Острота реакции объясняется просто – Карабчиевский или Жолтовский распатронивали своих персонажей не выходя за рамки, и методом и формой оставаясь в означенных пределах литературной критики. Метод у Катаевой тоже вполне традиционный, ее книга представляет собой сборник цитат из самой Ахматовой и близких ей людей, прореженных комментариями автора. Но вот форма… Именно авторские комментарии и нарушают все табу, ибо они и впрямь через раз истеричны, злобны, тенденциозны и едва ли не матерны - «грязная оборванная психопатка» вовсе не самое сильное их тех определений, которыми Катаева потчует свою героиню. Приплюсуйте еще и то, что никаких табу приватности для Катаевой не существует – она без тени стеснения рассуждает о возможной лесбийской ориентации Анны Андреевны, влиянию климакса посвящает целую главу, а творение свое залихватски именует «моей ах-мать-ее-нианой».

По большому счету перед нами своеобразная 600-страничная версия газеты «Жизнь» - такая же беспардонная, столь же болезненно привлекательная для обывателя, и так же ставящая в тупик. Растерянность Дмитрия Быкова, написавшего «Как с этим быть? Разоблачать — делать Катаевой пиар. Смолчать — проглотить и смириться» - очень показательна.

Действительно – как реагировать? Грязно ругаться в ответ? Не комильфо, да и противно традициям большого мира. Снизойти и опровергнуть? И с этим проблематично – процентов семьдесят объема «Анти-Ахматовой» составляют цитаты, которые вполне доказательно свидетельствуют, что по крайней мере в некоторых аспектах хрестоматийно-глянцевый образ Ахматовой и впрямь имеет мало общего с действительностью.

Вот и остается возмущенным литературоведам лишь цедить сквозь зубы свое раздражение, договариваясь до явных глупостей вроде «Людям, над нами возвышающимся, дан дар от Бога. Вот Он с ними и разберется, если что» и едва ли не в каждой статье цитировать Пушкина, адвокатствующего Байрону: «Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок - не так, как вы – иначе».

Ну, на Пушкина, положим, можно вспомнить Вересаева: «Если Гораций, действительно, бежал с поля битвы при Филиппах, «нечестно брося щит», - то бежал он, как самый обыкновенный трус, а не как особенный какой-то талантливый трус», а во-вторых, так ли значима разница в малости и мерзости, если таковыми по итогу оказались и те, и другие?

А в данном случае ситуация именно такова. Перед хлынувшей желтизной большой и малый мир уравнялись в бессилии. Профессиональные снобы большого мира, привыкшие говорить о кумирах малого исключительно с брезгливым лицом и зажатым носом, остались в полной растерянности – как выяснилось, скальпель бульварщины препарирует их собственных идолов столь же успешно, и никакая «бронзовость» ему не помеха.

Теперь одни ужасаются, а другие пытаются найти в произошедшем что-то хорошее. И с некоторыми из мнений трудно не согласиться. Действительно, случившая встряска и впрямь может пойти на пользу тишайшей до мертвечины заводи отечественного литературоведения, раскормившей священных коров уже до неприличных размеров. С другой стороны, как правильно заметил один из рецензентов, «появилась книга, которая одинаково хорошо продается в магазинах интеллектуальной литературы и супермаркетах» - глядишь, кто-нибудь из прочитавших Катаеву домохозяек после «Анти-Ахматовой» и к Ахматовой обратится – хотя бы из любопытства.

Дурно не то, что забор вокруг гетто отечественной «Боллитры» сломали. Плохо, что сломали его не там, где раньше ворота были, а где-то в районе выгребных ям.

Катаева Т. Анти-Ахматова. М.: ЕвроИНФО, 2007.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments