Вадим Нестеров (vad_nes) wrote,
Вадим Нестеров
vad_nes

Categories:

Московиты-28

Предыдущие куски здесь: Первый, Второй, Третий, Четвертый, Пятый, Шестой, Седьмой, Восьмой, Девятый, Десятый, Одиннадцатый, Двенадцатый, Тринадцатый, Четырнадцатый, Пятнадцатый, Шестнадцатый, Семнадцатый, Восемнадцатый, Девятнадцатый, Двадцатый, Двадцать первый, Двадцать второй, Двадцать третий, Двадцать четвертый, Двадцать пятый, Двадцать шестой, Двадцать седьмой.
_____________________________________________

Жалкая кучка побежденных уступила место победителям.

И победители потекли в Москву рекой. Домой возвращались все недавние московские «эмигранты». Как писал Карамзин, «зрелище было необыкновенное: вся дорога от Коломны до Москвы представлялась улицею многолюдного города, где пешие и конные обгоняли друг друга, стремясь вслед за Государем, как пчелы за маткою, по старому, любимому выражению наших Летописцев».

Победителей всегда много. Это закон.


В Звенигороде Юрию предстояло ждать посланцев победившего соперника и договариваться о будущем мирном сосуществовании. Такова планида неудачника – терпеть наглые ухмылки победителей и смиренно слушать их условия. Уславливаться – каким же образом дозволит племянник-триумфатор дожить свой век оставившему притязания дяде.

Где-то между 25 апреля — 28 сентября 1433 года противоборствующие группировки подписали мирный договор. Сторону победителей представляли все уцелевшие к тому времени князья московского дома: кроме Васеньки, в коалицию входили дядя Константин, два можайских кузена Васеньки и младших Юрьевичей – Иван и Михаил Андреевичи и удельный князь Василий Ярославич. Проигравших было только двое – сам Юрий и его младший сын, юный князь Дмитрий Красный, который только-только «вошел в возраст».

Условия, предложенные победителями, были, впрочем, довольно приемлемыми. Юрий отказывался от претензий на великокняжеский стол и признавал старшинство племянника («имети ми тобя, великого князя, собе братом старейшим»). Второе важнейшее условие – ничем не помогать бунтующим старшим сыновьям: «...детей ми своих болших, князя Василья да князя Дмитрея, не приимати, и до своего жывота, ни моему сыну меншому, князю Дмитрею, не приимати их». Ну и традиционное – поддерживать великого князя во всех его военных походах. С одной единственной оговоркой – Юрий выбил себе «нейтралитет» в возможных конфликтах с Литвой, где великим князем сидел его побратим и свояк Свидригайло: «а в Литву ти у меня помочи не имати».

Кроме того, стороны провели своеобразный «квартирный размен» и наконец-то разрешили давнюю проблему того самого «выморочного» города Дмитрова, который Юрию отписал хан, и претендовать на который старый князь никогда не прекращал. По уговору Дмитров оставался за Москвой, которая владела им «де-факто», но взамен галичанам отдавался Бежицкий Верх – очень перспективные территории, формально находившиеся в «сместном» владении с Новгородом, но фактически давно уже отошедшие Московскому княжеству. Примечательно, что компенсацию Юрий «оформил» на младшего сына – официальным владельцем Верха стал Дмитрий Меньшой. Юрий, похоже, и впрямь даже в мыслях уже собрался «доживать», поэтому напоследок решил обеспечить будущее своего любимца.

Сразу же после заключения договора стороны разъехались – московские князья отправились по своим уделам, а Юрий с сыном поехали из Звенигорода в тихий Галич – недавний мятежник резонно рассудил, что незачем ему нервировать победителей, торча под Москвой, как прыщ на носу.

Но оставалась еще одна проблема – два смутьяна, старшие Юрьевичи, окопавшиеся в Костроме. Пребывающий в победной эйфории Васенька решил немедленно заняться ими, и уже окончательно «замирить» свое вновь обретенное княжество. Почти сразу же после подписания договора было собранно войско и отправлено «воевать» Шемяку с Косым. Во главе этой «карательной бригады» поставили московского воеводу Юрия Патрикеевича. Этот литовец, сын выехавшего в Москву князя Патрикия Наримонтовича, был не только доверенным лицом «московской группировки», но и близким родственником Васеньки - Юрий Патрикеевич был женат на его сестре.

Вот только обученные военному делу настоящим образом Юрьевичи дожидаться «федералов» не стали, и ушли из Костромы вниз по Волге. Похоже, Патрикеевич имел самые строгие инструкции во что бы то ни стало довести дело до конца, и начались сущие «казаки-разбойники». Косой с Шемякой бегали по всему княжеству, а московская дружина бегала за ними. Обе стороны, похоже, вошли в азарт, и московский воевода не прекратил погоню даже тогда, когда оказался в совершенно незнакомых ему заволжских лесах, которые Юрьевичи, выросшие неподалеку, знали как свои пять пальцев.

Да, вы догадались правильно – это была ловушка. Косой с Шемякой бегали не просто так. Волчата вовсе не собирались превращаться в жалких затравленных беглецов – не та порода. Старшие Юрьевичи всерьез вознамерились показать кузену зубы. Как выяснилось, братья заслали верных людей к восточным соседям Галицкого княжества - в буйную Вятскую республику, и своим анабасисом всего лишь тянули время, ожидая подхода отряда, навербованного в этом краю охотников и бандитов.

Когда же подошли вятчане, тактика братьев резко изменилась. 28 сентября 1433 года они неожиданно нападают на московское войско, стоявшее лагерем на берегу лесной речки Кусь, и разбивают отряд гордого литвина наголову. Разгром был полный, сам воевода чудом избежал смерти и попал к мятежникам в плен.

Братья, гордые своей первой победой, немедленно послали к Юрию, предлагая развивать успех и, соединив усилия, идти походом на Москву: «Отче, поиде на княжение». Однако Юрий со своими старомодными рыцарскими понятиями нарушить только что подписанный договор отказался наотрез. Штурмовать Москву в одиночку Косой с Шемякой не решились, и вернулись в Кострому. Там они дождались зимы, и, перейдя Волгу по льду, ушли зимовать на юг, в «ничейные» земли, к каким-то неведомым сегодня «Турдеевым оврагам».

Меж тем известие о «Кусевском разгроме» дошло до Москвы и вызвало там настоящую истерику. Князя Василия можно понять – все его попытки проявить себя в воинском искусстве заканчивались самым постыдным образом. Восстановить свое реноме он мог только одним способом – немедленно уравняв счет и покарав обидчиков. Но вот беда – он прекрасно понимал, что гоняться за старшими Юрьевичами по диким землям можно долго и безрезультатно. Братья наглядно продемонстрировали, что папа их кое-чему обучил, и, по крайней мере, совершать длительные марши и стремительные переходы они умеют. Поэтому обиженный Васенька выбрал другую цель. Как ему казалось, попроще - князя Юрия.

В самом деле – с точки зрения чистой логики это решение казалось резонным. Старый затворник не бегает по лесам, а безвылазно сидит в Галиче, при осаде которого безусловное численное превосходство москвичей будет как нельзя кстати. Кроме того, разбив дядю, он навсегда ликвидирует возможность его альянса со старшими сыновьями. Потому как соединенные силы всех Юрьевичей – это да, это серьезно. Если же Москва берет Галич, то лишенные базы Косой с Шемякой превращаются в изгоев, и прижать их к ногтю – всего лишь вопрос времени.

Резонов, как видим, хватало. А то, что решение это, особенно с учетом отказа Юрия, выглядело подловато… Ну что вы хотите? Это политика. Было бы желание, а предлог найдется. Немедленно был пущен слух о том, что Юрий осенью отправил отряд в помощь сыновьям, и готовящийся поход сразу перестал быть сведением старых счетов, а стал наказанием изменника.

На коленке сработанный «казус белли», правда, мало кого обманул. В Пскове, например, прямо обвиняли Василия II в нарушении договора – мол, пошел на князя Юрия «через мирную руку и правду».

Но кого это волновало? Огромная рать «москвичей» уже вышла к Галичу. В походе участвовали войска практически всех союзников Василия. Нарушать договор шли все недавние «подписанты» - и князь Боровский Василий Ярославич, и юные можайские Андреевичи, собравшиеся в свой первый военный поход, и сам Васенька. Пришло даже войско от рязанского князя Ивана Федоровича. Не было только дядьки Константина, но по уважительной причине – младший сын Дмитрия Донского умер накануне.

Юрий отныне оставался последним представителем старшего поколения «московской семьи». И вышедшее в поход «племя молодое, незнакомое» всерьез намеревалось избавиться и от этого реликта.

Вот только списывать со счетов старого волка было рановато. О решении, принятом в Москве, Юрий узнал заблаговременно, и действовать начал сразу же. Скорее всего, старый князь при известии о грядущих неприятностях даже вздохнул с облегчением. Давние обиды все равно никуда не делись, висели гирей на шее, а Василий своим предательством развязывал князю руки. Теперь, слава богу, уже не надо, скрипя зубами, демонстрировать лояльность и изображать благонамеренного подданного, наблюдая со стороны, как травят твоих сыновей. Какие бы они не были, что бы не натворили, а все-таки своя кровь, и сердце отцовское – не камень. Племянник избавил его от необходимости принимать решение, он сам выбрал за всех, и теперь, слава богу, все просто. Сталь на сталь, и кто сдюжит, тот и прав.

Юрий моментально посылает гонца к старшим сыновьям с наказом возвращаться домой. Вскоре все галицкое семейство было в сборе. В качестве наказания за прошлые грехи князь оставил Косого и Шемяку оборонять Галич, сам же он сидеть в этой мышеловке не собирался. С основными силами Галицкой дружины Юрий уходит на север, в Белоозеро – не только выводя из под удара войско, но и попутно наказывая дебютирующих на большой политической сцене «можайских» племянников: Белозерский край принадлежал одному из братьев, Михаилу Андреевичу.

Пока Юрий разорял Белоозеро, москвичи делали то же самое с Галицким краем. Вся земля была опустошена, но вот взять город Василий так и не смог – старшие сыновья отца не подвели. Москвичи даже сожгли посады, но Юрьевичи «отсиделись» в крепости. Силы, конечно же, были слишком неравны, и московская рать рано или поздно ворвалась бы в Галич, но только затягивать осаду не представилось возможности. Потому как Юрий со своими людьми, пройдя маршем по северным землям и описав петлю, вышел в район речки Межи и теперь угрожал тылам московского войска. Опасаясь повторения недавнего разгрома, Василий осаду снял, и его войско ушло на Переяславль, а оттуда – в Москву.

Так – фактически вничью, и закончилась эта зимняя кампания. Юрий сохранил войско и столицу, но зато вся его земля подверглась страшному опустошению. Как писали летописцы, московский князь «люди в плен поведе и много зла сотворив земле той». Убедившись в масштабах разрушений, Юрий воспылал жаждой мести и начал готовить ответный поход. И вновь поскакали гонцы на север – вербовать союзников из «лихих людей» Вятки.

Собирали войско и в Москве. Обе стороны понимали, что проблема не решена, а лишь отложена. Все решит весна 1434 года.
Tags: Московиты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments