March 20th, 2007

Литдыбр

Какой-то неизвестный доброхот проплатил мне журнал на год. Про эту фичу я слышал, однако, подумав, решил следовать народной мудрости "все само собой рассосется". То есть пошел по пути наименьшего сопротивления - решил никуда не писать, и ничем не пользоваться, бо лень совершать лишние телодвижения, а все бонусы платного мне нафиг не нужны.

И что же? Не прошло и двух часов, как вся эта проплата исчезла. Теперь я опять бесплатен и доволен. Мудёр все-таки народ. Мудёр.

Отрам тортам - вот наш девиз.

Московиты-28

Предыдущие куски здесь: Первый, Второй, Третий, Четвертый, Пятый, Шестой, Седьмой, Восьмой, Девятый, Десятый, Одиннадцатый, Двенадцатый, Тринадцатый, Четырнадцатый, Пятнадцатый, Шестнадцатый, Семнадцатый, Восемнадцатый, Девятнадцатый, Двадцатый, Двадцать первый, Двадцать второй, Двадцать третий, Двадцать четвертый, Двадцать пятый, Двадцать шестой, Двадцать седьмой.
_____________________________________________

Жалкая кучка побежденных уступила место победителям.

И победители потекли в Москву рекой. Домой возвращались все недавние московские «эмигранты». Как писал Карамзин, «зрелище было необыкновенное: вся дорога от Коломны до Москвы представлялась улицею многолюдного города, где пешие и конные обгоняли друг друга, стремясь вслед за Государем, как пчелы за маткою, по старому, любимому выражению наших Летописцев».

Победителей всегда много. Это закон.


В Звенигороде Юрию предстояло ждать посланцев победившего соперника и договариваться о будущем мирном сосуществовании. Такова планида неудачника – терпеть наглые ухмылки победителей и смиренно слушать их условия. Уславливаться – каким же образом дозволит племянник-триумфатор дожить свой век оставившему притязания дяде.

Где-то между 25 апреля — 28 сентября 1433 года противоборствующие группировки подписали мирный договор. Сторону победителей представляли все уцелевшие к тому времени князья московского дома: кроме Васеньки, в коалицию входили дядя Константин, два можайских кузена Васеньки и младших Юрьевичей – Иван и Михаил Андреевичи и удельный князь Василий Ярославич. Проигравших было только двое – сам Юрий и его младший сын, юный князь Дмитрий Красный, который только-только «вошел в возраст».

Условия, предложенные победителями, были, впрочем, довольно приемлемыми. Юрий отказывался от претензий на великокняжеский стол и признавал старшинство племянника («имети ми тобя, великого князя, собе братом старейшим»). Второе важнейшее условие – ничем не помогать бунтующим старшим сыновьям: «...детей ми своих болших, князя Василья да князя Дмитрея, не приимати, и до своего жывота, ни моему сыну меншому, князю Дмитрею, не приимати их». Ну и традиционное – поддерживать великого князя во всех его военных походах. С одной единственной оговоркой – Юрий выбил себе «нейтралитет» в возможных конфликтах с Литвой, где великим князем сидел его побратим и свояк Свидригайло: «а в Литву ти у меня помочи не имати».

Кроме того, стороны провели своеобразный «квартирный размен» и наконец-то разрешили давнюю проблему того самого «выморочного» города Дмитрова, который Юрию отписал хан, и претендовать на который старый князь никогда не прекращал. По уговору Дмитров оставался за Москвой, которая владела им «де-факто», но взамен галичанам отдавался Бежицкий Верх – очень перспективные территории, формально находившиеся в «сместном» владении с Новгородом, но фактически давно уже отошедшие Московскому княжеству. Примечательно, что компенсацию Юрий «оформил» на младшего сына – официальным владельцем Верха стал Дмитрий Меньшой. Юрий, похоже, и впрямь даже в мыслях уже собрался «доживать», поэтому напоследок решил обеспечить будущее своего любимца.

Сразу же после заключения договора стороны разъехались – московские князья отправились по своим уделам, а Юрий с сыном поехали из Звенигорода в тихий Галич – недавний мятежник резонно рассудил, что незачем ему нервировать победителей, торча под Москвой, как прыщ на носу.

Но оставалась еще одна проблема – два смутьяна, старшие Юрьевичи, окопавшиеся в Костроме. Collapse )