Вадим Нестеров (vad_nes) wrote,
Вадим Нестеров
vad_nes

Category:

Московиты-18

(что-то я сегодня разболтался)

Предыдущие куски здесь: Первый, Второй, Третий, Четвертый, Пятый, Шестой, Седьмой, Восьмой, Девятый, Десятый, Одиннадцатый, Двенадцатый, Тринадцатый, Четырнадцатый, Пятнадцатый, Шестнадцатый, Семнадцатый.

Последуем и мы за ними.

Расклад сил накануне судилища был… Пожалуй, наиболее точное слово – «непонятным». Козыри на руках были и у той, и у другой стороны. «Юридическую» ситуацию относительно наследства я вам уже обрисовывал. Но и теперь, и тогда очень многое зависело от текущей ситуации, сиюминутной расстановки сил. И здесь у каждого были и плюсы, и минусы.

Денег на взятки, без которых на Востоке не решается ничего в любое столетие, хватало и у того, и у другого. «Свои людишки» в Орде тоже имелись у каждого. Но с точки зрения «влияния» московская сторона понесла очень тяжелые потери, чем и спешили воспользоваться «галицкие».

Сам Василий был, естественно, никто, и звали его никак. Не знавший жизни паренек представлял интерес только как внук своего деда, которому ордынский хан Улуг-Мухаммед был очень сильно обязан. Но вот беда – Витовта больше не было, а мертвый благодетель в политике благодетелем быть перестает сразу же после поминок. Кроме того, буквально накануне отъезда московская группировка понесла еще одну более чем серьезную утрату. За месяц до отъезда в Орду, 2 июля умер убежденный сторонник Василия, митрополит Киевский и всея Руси Фотий. Тот самый, что отправлял к Юрию своего боярина Акинфа Ослебятева, сына знаменитого героя Куликовской битвы, с требованием присяги племяннику, тот самый, что ездил в Галич уговаривать князя и так далее, и тому подобное.

Влияние этого доброхота было бы сейчас очень кстати – православные иерархи пользовались в Орде большим уважением, особенно после того, как московский митрополит Алексий исцелил от слепоты любимую жену хана Джанибека Тайдулу. Да и вообще церковь в Орде была, что называется, «в авторитете». Достаточно напомнить, что в столице Орды Сарае была учреждена православная епархия во главе с епископом Сарайским, а церковь на протяжении всего татарского владычества пользовалась беспрецедентными льготами – от налогов были освобождены не только все служащие церкви, но и вообще все люди, проживавшие на церковных землях, не давали «выхода».

Но у Василия были не только «заграница» и церковь, чье заступничество он утратил. За ним стоял еще один мощный союзник, который, по счастью, никуда не делся. Это было богатое и сильное московское боярство. И именно его представитель и был сейчас фактическим главою «московской делегации».

Звали этого человека Иван Дмитриевич Всеволожский и с ним нам придется познакомиться поближе.

Иван Дмитриевич был потомком смоленских князей (если точнее – внуком князя Александра Глебовича), потерявшим княжеский титул при переходе на московскую службу. Впрочем, московская карьера с лихвой искупила утрату княжьего звания. Всеволожский женился на дочери одного из виднейших московских бояр – Вельяминова, и этим обеспечил себе невиданный взлет. Судя по многочисленным подписям Ивана Дмитриевича на жалованных грамотах, еще при Василии Дмитриевиче он становится московским наместником. Переведя в современный табель о рангах – занимает ту же должность, что и Юрий Михайлович Лужков. При вдовствующей княгине Софье Витовтовне Всеволожский фактически начинает управлять не только московским боярством, но и всем княжеством, проводит в нем судебные реформы и вообще взлетает на предельную для боярина высоту.

Этот «боярин хитрый, искательный, велеречивый», как его аттестует Карамзин, набрал такую силу, что немногие из князей могли потягаться с ним в мощи. Собственно, он был ровня князям, и это они сами признавали. Достаточно вспомнить, что одну из своих дочерей Всеволожский сосватал за князя Юрия Тверского, другую - за Андрея Радонежского, удельного князя не из последних.

Правда, за два года до поездки в Орду с Иваном Дмитриевичем случился небольшой казус. В пределы княжества вторглось ордынское войско, желающее малость пощипать переживших мор москвичей. Сначала они осадили Галич, но старый вояка Юрий Звенигородский легко отбился. Тогда орда ушла к Костроме, с ходу взяла город, и, качественно почистив его от ценностей и главного товара - людишек, покатилась вниз по Волге. В погоню были посланы Васины дядьки, Андрей и Константин «и с ними Иван Дмитреевич, с своими полки». Погоня «доидоша» до Нижнего Новгорода, но за татарами так и не «угонивши». Там, в Нижнем, Всеволожский и уговорил князей вернуться – мол, не угнались, так не угнались, дело житейское, сами знаете - не в первый раз.

На беду предводителей похода, с ними был еще один князь. Очень молодой, но уже очень амбициозный, по имени Федор Давидович Пестрый. Один из последних удельных стародубских князей, перешедших на службу в Москву, сын удельного князя стародубского Давида Андреевича Палицы. Федору решение бесславно повернуть назад совсем не понравилось. Он столковался со своим другом воеводой Федором Константиновичем Добрынским, и они решили действовать на свой страх и риск. Юноши отстали от отступающего войска и, «утаивься у князей да у воевод, и своими полки погнаша за татары, и угониша да их биша, татар и бесермен, и полон весь отняша, а царевича и князя Али-бабы не догониша». Несмотря на то, что предводитель набега со знаменитым именем Али-баба ушел, все-таки молодые самовольники сделали главное – спасли от рабства «полон», русских пленников. В итоге осторожному Всеволожскому достались лишь насмешки, а двум юным героям, говоря словами летописца, «при животе честь, а по смерти вечная память».

Между прочим, «при животе честь» князь Федор Пестрый заслужил еще не раз. Спасение пленных - это лишь первая громкая победа этого юноши, ставшего одним из самых известных полководцев своего времени. Жизнь его была очень долгой, и особенно ярко воинское дарование Пестрого проявилось уже в преклонные годы, во времена правления сына нашего Васеньки – великого Ивана III. Любители современной прозы, кстати, прекрасно с ним знакомы – князь Пестрый является одним из героев прекрасного романа Алексея Иванова «Сердце Пармы».

Но это все будет гораздо позже, а пока уязвленный унижением боярин Всеволожский рвется реабилитироваться, пусть не на воинском, так на дипломатическом поприще, знакомом ему не в пример лучше. Но добиться победы, как прекрасно понимал многомудрый боярин, будет стоить трудного. Потому что действительно – все непонятно. И главная причина этой непредсказуемости – ситуация в Орде.

Орда трещала по швам. Уже фактически отделились и стали самостоятельными государствами дальние орды – узбеки и ногайцы. Те же братья-тюрки, что еще не разошлись, потеряли всякий страх и даже острастку, и дрались между собой, не обращая внимания на волю хана. Да и ханов давно уже ставили сильные роды, и менялись они с невиданной прежде частотой. Вон, ныне сидящий на престоле хан Улуг-Мухаммед еще пару лет назад был ничтожным изгнанником, пришедшим с оставшимися людьми проситься в услужение Витовту. И в памятный поход на Псков с ним ходил, и именно его людей, первыми кинувшихся на мост, выставили псковитяне на стены в похабном виде. Потом он, наверняка не без помощи Витовта, вернул власть, но претендентов на его трон и сейчас более чем достаточно, и кто знает – что будет завтра? Судьба людская непредсказуема, на все воля божья, или, как говорят сами татары - «Кысмет».

Впрочем, судьба была благосклонна к москвичам. Дебют партии Всеволожский уверенно выиграл.

Прибыв в Орду раньше Юрия, он, быстро рассовав кому надо подарки, добился того, чтобы русских князей, прибывших судиться, отдали на попечение его старому приятелю – московскому дароге Минбулату. Дарога или даруга, если кто не в курсе – это ханский вельможа, ведающий сбором дани. Соответственно, московский даруга – чиновник, курирующий московское направление, отвечающий за своевременное поступление налогов с Великого княжества Московского. Мудрено ли, что Иван Дмитриевич, руливший этим княжеством уже много лет, прекрасно знал своего «куратора» и давным-давно наладил с ним контакт?

Московскому посольству была оказана «великая честь», а на долю запоздавшего Юрия достались «безчестье и истома велика».

Казалось – дело сделано. Москвичи узнали, что аудиенции у хана им придется ждать еще очень долго, а за это время через приближенных настроить хана должным образом? Притом, что Юрий «стеснен» и шагу лишнего по ханской ставке сделать не может? Ну, братцы, это уже дело техники. Наша партия.

Но тут звенигородский старик показал, что и он не все козыри на стол выложил. Однажды утром обе «российские делегации» проснулись, услышав за войлочными стенами юрт звон сабель и шум схватки. Оказалось, о прибытии Юрия прознал его ордынский покровитель, могущественный эмир Тегин («Тегиня» в русских летописях), глава рода Ширинов. Но Минбулат наотрез отказался выдать Тегину своего «гостя». Спор в итоге перерос в вооруженную схватку между людьми Тегина и Минбулата. Одно то, что своего приятеля эмиру пришлось отбивать силой, лучше всего свидетельствует о тогдашних нравах в Орде.

Так или иначе, старый звенигородский лис ускользнул из-под опеки Всеволожского, и достать его вновь не было никакой возможности. Выяснив, что раньше весны никто дело разбирать не будет, Тегиня от греха подальше увез друга на свои родовые земли – в Крым.

Там они и кочевали вдвоем этой осенью. Гуляли на радостях от встречи, запивая жирную баранину кумысом или айраном. Вели за достарханом долгие неспешные беседы. А то и просто молча сидели вечером под высоким, как шатер, крымским небом. Или, неспешно покачиваясь на коне, любовались волнистой крымской степью с уже жухнувшей травой, втягивая ни с чем не сравнимый запах крымского яйла. Иногда выходили к морю, и долго смотрели со скалы на уже наливающиеся свинцом волны.

Впереди их ждала зима.

Но пока у них была эта осень.

Все должно решиться только весной, и оставшееся время двум друзьям, русскому с татарином, надо было прожить хорошо. Они оба были не молоды, оба уже прожили большую часть своей жизни. Юрий Дмитриевич приканчивал свой шестой десяток, Тегиня тоже был кем угодно, но не юношей. Эмир еще застал времена Большой Драки и успел повоевать под командой самого Едигея, участвуя в его знаменитом марше на Москву. Помните первые фразы древнерусского «Сказания о нашествии Едигея»?

Той же зимой некий князь ордынский именем Едигей по повелению царя Булата пришел с войском на Русскую землю, а с ним четыре царевича и много татарских князей. Вот имена их: Бучак-царевич, Тегриберди-царевич, Алтамырь-царевич, Булат-царевич, князь великий Едигей, князь Махмет, Юсуп Сюлименев-сын, князь Тегиня Шихов-сын, князь Сарай Урусахов-сын, князь Ибрагим Темирязев-сын, князь Якши-бей Едигеев-сын, князь Сеит-Али-бей, князь Бурнак, князь Ерыкли Бердей.

Когда они познакомились, и что когда-то свело вместе этих двух опытных и битых мужиков, переваливших зенит жизни и давно уже спускающихся к старости – история не сохранила. Вот эта их встреча – вот и все, что нам оставила память. Эдакий моментальный снимок, и можно лишь гадать, где когда-то сошлись тропинки татарского эмира и русского князя.

Но, как бы то ни было, им наверняка было о чем поговорить в ту осень. Поговорить, продумать и прочувствовать. Они давно научились чуять, иначе просто не выжили бы в тот век. И оба наверняка уловили носящуюся в воздухе тревогу – что-то заканчивается. Вот-вот мир сдвинется, и в этом, изменившемся новом мире, скорее всего не останется места для них.

Но пока этого не случилось, надо улыбаться жизни и брать от нее то, что она предлагает. Старая воинская мудрость – пока не сыграли тревогу, не дергайся, а лучше поспи или покури. Нет ничего прекраснее этого затишья, когда хоть час – но твой. И место, где они кочевали, подходило для этого отдыха перед боем как нельзя лучше.

Таким уж создал Господь ли, Аллах ли этот дивный край – Крым. Если надо тебе неспешно разобраться в себе, понять свою жизнь и набрать сил перед очередным рывком – приезжай сюда, и древняя земля Тавриды встретит тебя понимающей улыбкой мудреца.

Это была последняя в истории поездка русских князей в Орду.

Это была последняя мирная осень на долгие десятилетия вперед.

Скоро Юрия Звенигородского закрутит кровавая карусель братоубийственной войны, а Московское княжество обильно умоется юшкой.

Скоро рухнет Орда, и Тегине, после того, как его свергнет группировка Кучук-Мухаммеда и мангытских беков, придется бежать в Крым уже насовсем, и стать здесь легендарным основателем крымских Ширинов, оставшись в крымской истории под именем Дангы-бея.

Но пока у них была эта осень.

Последняя осень – ни строчки, ни вздоха.
Последние песни осыпались летом.
Прощальным костром догорает эпоха,
И мы наблюдаем за тенью и светом

В последнюю осень.
Tags: Московиты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments