Вадим Нестеров (vad_nes) wrote,
Вадим Нестеров
vad_nes

История про трех поэтов

Что-то не отпускают меня шестидесятники. Как на Аксенове зацепили, так и держат. Все читаю всякие мемуары, все понять пытаюсь – что же это за люди были, и насколько неизбежно было их сегодняшнее фиаско.

Что за люди – примерно понятно. Люди были разные, но в основном – двух типов. Грубо говоря, один тип олицетворял покойный Василий Аксенов, второй – покойный же Роберт Рождественский.

Поначалу они были очень похожи. И те, и другие были очень талантливы, все довольно рано стартовали, и поимели огромный успех, бешеную славу и кучу прочих жизненных благ – должности, деньги, поездки и т.п. Но вскоре после того, как закончилась романтическая искренность молодости, их дорожки разошлись. Одни разочаровались в романтике обновленного социализма, другие продолжали верить. Одни считали, что можно что-то изменить, другие преисполнились пессимизма. Одни продавливали свою искренность через наползающую мертвенную недвижность, другие искреннее сразу писали «в стол», с расчетом на «тамиздат», а для денег отписывались вполне себе патриотической халтурой. Наконец, одни уехали, другие остались.

Одни оттуда истово мочили страну и строй в книгах, прессе и на радио. Другие здесь пытались придать им пресловутое «человеческое лицо». И те, и другие к 80-м очень сильно устали. И те, и другие, одинаково воспряли в 90-е.

Забыли всех одинаково.

И я все пытаюсь понять – почему же так случилось. И, знаете, вчера наткнулся на очень показательную, на мой взгляд, поэтическую дискуссию. Не удивляйтесь термину – в те времена случались не только поэтические дискуссии, но и вполне себе поэтические срачи, не хуже тех, что сегодня идут в ЖЖ – вот только участвовали в них не безвестные юзеры, а знаменитейшие поэты. Взять хотя бы мегасрач вокруг «Бабьего Яра» Евтушенко – с резким ответным стихотворением Александра Маркова и несчитанными уже поэтическими ответами Маркову – в том числе и от Симонова и Маршака.

Но я в данном случае не об этой полемике, а о другой, случившейся примерно в то же время. Я про «мальчуковую» дискуссию. Она, в отличие от «еврейской», материалы по которой на раз находятся в Сети, куда менее известна, поэтому напомню хронологию событий.

Поэт Евгений Евтушенко пишет стихотворение «Давайте, мальчики» - эдакое отеческое напутствие двадцатисемилетнего аксакала приходящему на смену молодому поколению. Это сейчас Евтушенко записной клоун, над которым не смеется только ленивый, а тогда это если и не первый поэт страны, то уж точно самый популярный и самый яркий (и чье очень серьезное наследство мы со своими насмешками над его пиджаками мы тоже рискуем потерять). Стихотворение очень сильно нашумело и стало своего рода манифестом.

Неожиданно Евтушенко отвечает стихотворением «Нет, мальчики» Николай Грибачев. Это поэт совсем другого поколения и человек с очень неоднозначной (а, может, наоборот – весьма однозначной) репутацией. Бывший мелиоратор, рабкор, публиковавший стихи еще до войны, фронтовик (последовательно: присоединение Западной Белоруссии, финская война, Великая Отечественная, причем не корреспондентом, а командиром саперного взвода, включая Дон и Сталинград), ныне – «литературный генерал», секретарь правления Союза писателей СССР, член Комитета по присуждению Государственных и Ленинских премий и т.п.

Тот же Евтушенко его, к примеру, аттестовал так: «Николай Грибачев был человеком страшным, его боялись даже Сурков с Симоновым. Совсем не даровитый, он призывал писателей быть "верными автоматчиками партии"». Впрочем, несмотря на то, что ныне в словарях пишут, «обласканный властями, Грибачев вошел в сознание современников прежде всего как автор официоза, сознательно поставивший свою поэзию на службу власти», все было не так однозначно.

Были, во-первых, совершенно чудесные детские сказки, явно никаким властям не служившие. Были и поступки, не совсем укладывающиеся в клише «замшелого ретрограда-сталиниста». На памятном пленуме Союза писателей только двое высказались против исключения Пастернака – Твардовский и Грибачев (хотя раньше – справедливости ради добавлю - предлагал вообще выслать новоиспеченного нобелевского лауреата из страны). Именно Грибачев частенько привечал опальных литераторов – к примеру, взял к себе в журнал «Советский Союз» Аджубея, вылетевшего отовсюду после крушения Хрущева. Кстати, вот уж кем точно эти «литературные сталинисты» не были, так это трусами. Для объективности – свидетельство их идеологического антипода, шестидесятника-эмигранта Анатолия Гладилина: «Несгибаемый сталинец, главный в “Октябре”, Всеволод Кочетов, с усмешкой сказал Володе Максимову (будущий создатель и глава знаменитого эмигрантского журнала «Континент»- VN): “Ваши либералы в штаны наклали, боятся вас печатать, а я не боюсь”. И не только напечатал повесть Максимова в журнале, но даже ввел его в редколлегию».

Но вернемся к полемике. «Нет, мальчики» тоже стали своеобразным манифестом, по крайней мере, Грибачеву их поминали до конца жизни. Вот, например, пародия Павла Хмары «Мой памятник» начиналась строками: «Нет, мальчики, вы не туда глядите! / В текущий исторический момент / Хотите вы иль, может, не хотите, / А вы на мой смотрите монумент!».

Это был серьезный удар, но и он без ответа не остался. Молодой тогда еще Роберт Рождественский за ночь написал стихотворение «Да, мальчики», которое затем прочел на кремлевской встрече Хрущева Эн Эс с творческой интеллигенцией. За что и получил в заключительном слове «дорогого Никиты Сергеевича» персональных тумаков. Вот фрагмент стенограммы:

«Здесь выступал поэт Р. Рождественский. Он полемизировал со стихотворением Н. Грибачева «Нет, мальчики!..» В выступлении тов. Рождественского сквозила мысль о том, что будто бы только группа молодых литераторов выражает настроения всей нашей молодежи, что они являются наставниками молодежи. Это совсем не так. Наша советская молодежь воспитана партией, она идет за партией, видит в ней своего воспитателя и вождя. (Бурные аплодисменты).

Молодому поэту Р. Рождественскому я хотел бы поставить в пример поэта-солдата, у которого меткий глаз и который точно, без промаха бьет по идейным врагам, поэта-коммуниста Н. Грибачева. (Аплодисменты). Мы живем в период острой идейной борьбы, в период борьбы за умы, за перевоспитание людей. Это сложный процесс, значительно более трудный, чем переделка станков и заводов. Вы — деятели литературы и искусства,— образно говоря,— кузнецы по перековке психологии людей. Вы владеете сильным оружием, и это ваше оружие всегда должно действовать в интересах народа. (Аплодисменты)».

Это был, пожалуй, самый звучный демарш Рождественского, который, конечно же, никаким диссидентом никогда не был. За высочайшей выволочкой вполне естественно последовала опала - поэта перестали печатать, приглашать на радио и телевидение. Но спустя полтора года Хрущева отправили на пенсию, и опала сама собой сошла на нет.

Вот, собственно, и вся история. Я как ее прочитал, сразу, конечно же, ринулся искать стихи. Как ни странно, это оказалось непросто – писали об этой истории много, но везде цитировались только фрагменты, как правило – нужные автору статьи. Но все-таки нашел. С Евтушенко было проще всего – он в сети есть, хотя чаще всего в виде комментариев. Грибачева нашел с большим трудом – полный вариант только в одном-единственном комментарии в одном единственном ЖЖ (зато моего френда, да 8)). Для того, чтобы добыть Рождественского, пришлось прибегнуть к личным связям.

В общем ,все как я и писал в колонке – наследство шестидесятников мы потихоньку проматываем. Поэтому ниже – все три стихотворения про мальчиков. В них, на мой взгляд – все шестидесятничество, целиком.

Е. Евтушенко.
ДАВАЙТЕ, МАЛЬЧИКИ!

Я был жесток.
                 Я резко обличал,
о собственных ошибках не печалясь.
Казалось мне -
                   людей я обучал,
как надо жить, 
                  и люди обучались.
Но - 
   стал прощать...
                        Тревожная примета!
И мне уже на выступленье где-то
сказала чудненький очкарик-лаборантка,
что я смотрю на вещи либерально.
Приходят мальчики,
                          надменные и властные.
Они сжимают кулаченки влажные
и, задыхаясь от смертельной сладости,
отважно обличают 
                         мои слабости.
Давайте, мальчики!
                          Давайте!
                                      Будьте стойкими!
Я просто старше вас в познании своем.
Переставая быть к другим жестокими,
быть молодыми мы перестаем.
Я понимаю, 
              что умнее -
                             со стыдливостью.
Вы неразумнее, но это не беда,
ведь даже и в своей несправедливости
вы тоже справедливы иногда.
Давайте, мальчики!
                          Но знайте, -
                                          старше станете.
и, зарекаясь ошибаться впредь,
от собственной жестокости устанете
и потихоньку будете добреть.
Другие мальчики,
                       надменные и властные,
придут,
        сжимая кулаченки влажные,
и, задыхаясь
                 от смертельной сладости,
обрушатся они
                     на ваши слабости.
Вы будете -
               предсказываю -
                                      мучиться,
порою даже огрызаться зло,
но все-таки 
                в себе найдете мужество,
чтобы сказать, 
                   как вам ни тяжело:
"Давайте, мальчики!"

1959 г.
________________________________

Николай Грибачев
НЕТ, МАЛЬЧИКИ!

Порой мальчишки бродят на Руси,
Расхристанные,— господи, спаси!—
С одной наивной страстью — жаждой славы,
Скандальной, мимолетной — хоть какой.
Их не тянули в прорву переправы,
И «мессер» им не пел за упокой,

Они в атаках не пахали носом, 
Не маялись по тюрьмам и в плену 
И не решали
           тот вопрос вопросов — 
Как накормить,
              во что одеть страну.

А дети у вагонов задыхались:
«Дядь, хлебца дай!»
                   «Дядь, милый, помоги!»
А женщины голодные впрягались
И тяжко по земле
                влекли плуги,

И, по пределу силы и бессилья, 
Железной не раздавлена пятой, 
Шла
   в новый день
               Советская Россия 
С ее неодолимой правотой,

И строила, напряжена до дрожи, 
И голову купала в облаках,
И мальчиков,
            вот этих самых тоже,
Носила на израненных руках.

Теперь
      они
          в свою вступают силу. 
Но, на тщеславье разменяв талант, 
Уже порою смотрят на Россию 
Как бы слегка на заграничный лад.

И хоть борьба кипит на всех широтах 
И гром лавины в мире не затих, 
Черт знает что малюют на полотнах, 
Черт знает что натаскивают в стих

И, по зелености еще не зная, 
Какая в этом пошлость и тоска, 
Подносят нам свои иноизданья, 
Как на вершину славы пропуска.

Ну, что ж, мы снисходительны ко блажи 
И много всяких видели дорог, 
Но, мальчики,
             кому ж вы души ваши, 
Кому сердца вы отдали в залог?

Нога скользить, язык болтать свободен, 
Но есть тот страшный миг на рубеже, 
Где сделал шаг — и ты уже безроден, 
И не под красным знаменем уже,

И отчий край как бы отчасти вчуже, 
Сородичей обычай и закон. И ты один 
И словно к лютой стуже, 
К насмешкам сверстников приговорен.

Так уходили многие в безвестье, 
И след их смыт,
               и свет их душ погас, 
И ни строки, ни отголоска песни, 
И даже слез их
              не дошло до нас.

Кто помнит их? Кто их могилы сыщет?
Кто их теперь услышит голоса? 
Чужой над ними
в полдень ветер свищет, 
Чужая в полночь падает роса.

Нет, мальчики,
мы вас не с тем растили, 
От изнуренья падая почти, 
Чтоб вас украли,
                увели,
                      растлили 
Безродные дельцы и ловкачи,

Не с тем вставали в орудийном рыке 
И шли на стройки, ватники надев, 
Чтоб стали вы
             паяцами на рынке 
И гитаристами для томных дев.

Не изменяя помыслу и слову 
И, если надо, жертвуя собой, 
Во всех краях,
              на всех широтах снова 
Мы
   и за вас
            ведем сегодня бой,

Чтоб вас теченьем книзу не сносило, 
Чтоб вас могла любить и понимать 
Она сама —
Советская Россия, 
Святая ваша Родина и мать!

1962

_____________________________

Роберт Рождественский
ДА, МАЛЬЧИКИ!

Мы - виноваты
Виноваты очень:
Не мы
   с десантом
           падали во мглу.
И в ту -
            войной затоптанную
                                              осень -
 мы были не на фронте,
                                        а в тылу.
На стук ночной
                 не вздрагивали боязно.
Не видели
           ни плена,
                        ни тюрьмы!
Мы виноваты,
что родились поздно.
Прощенья просим:
Виноваты мы.
Но вот уже
                и наши судьбы
                                    начаты.
Шаг первый сделан-
                 сказаны слова.
Мы начаты-
                то накрепко,
                               то начерно.
Как песни,
          как апрельская трава..
Мы входим в жизнь.
Мы презираем блеянье.
И вдруг я слышу разговор о том,
что вот, мол, подрастает поколение.
Некстати: непонятное:
                                         Не то:
И некто-
              суетливо и запальчиво,-
   непостижимо злобой
увлечен,
уже кричит,
                  в лицо  нам
                         тыча пальцем:
"Нет, мальчики!"
Позвольте,
                 он - о чем?
О чем?
Нам снисхождения не надо!
О чем?
И я оглядываю их:
строителей,
поэтов,
космонавтов -
великолепных мальчиков моих.
Не нам брюзжать,
Не нам копить обиды:
И все ж -таки
                во имя
                         всей земли:
"Да, мальчики!"
Которые с орбиты
                  космической
в герои
               снизошли!
Да, мальчики,
веселые искатели,
отбившиеся
 от холодных рук:
Я говорю об этом
                  не напрасно
и повторять готов
                  на все лады:
Да, мальчики в сухих морозах Братска!
Да, мальчики, в совхозах Кулунды!
Да,
          дерзновенно
                             умные
                                            очкарики-
грядущее
                неслыханных наук!
Да, мальчики,
в учениях тяжелых,
            окованные
                          строгостью
                              брони.
Пижоны?
Ладно.
Дело
не в пижонах.
И наше поколенье -
               не они.
Пусть голосят
        о непослушных детях
  в клубящемся
              искусственном дыму
           лихие спекулянты
                                  на идеях
                         не научившиеся
                                                     ничему.
А нам смешны
пророки
неуклюжие.
Ведь им ответить сможем мы сполна.
В любом из нас клокочет революция
Единственная.
Верная.
Одна.
Да, мальчики!
Со мною рядом встаньте
             над немощью
                  придуманной
                                   возни.
Да, мальчики!
Работайте, мечтайте.
И ошибайтесь,-
Дьявол вас возьми!
Да, мальчики,
                 выходим в путь негладкий!
Боритесь
                  с ложью!
Стойте на своем!
Ведь вы не ошибетесь
                    в самом главном.
В том флаге, под которым мы живем!

1963 г.
____________

Вот такие вот стихи. Кто был прав, кто неправ в том давнем споре – решайте сами. Благо, сейчас это можно сделать отстраненно – ни страны, ни флага уже нет.

И Грибачев, и Рождественский, кстати, ее смерть увидели, но пережили ненадолго – умерли в 1992-м и 1994-м соответственно. А Евтушенко в 1991-м, заключив контракт с американским университетом в г. Талса, штат Оклахома, уехал с семьёй преподавать в США, где и проживает в настоящее время.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 203 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →